По следам Хемингуэя

- Вам приходилось бывать на Кубе раньше? - спросил я у своих случайных знакомых.
Мы сидели в полутемного баре на третьем этаже знаменитой виллы, принадлежащей когда-то человеку, скупившему за бесценок полуостров Варадеро и, безусловно, оставившему свой след в истории и развитии туризма на Кубе. Виллу Дюпон посещали все туристы, которым было интересно не только лежание на пляже и провождение время в отелях, где питание и напитки с недавних пор были включены в стоимость .
- Мы первый раз, нам очень нравится, - ответила девушка, а ее спутник согласно кивнул, не выпуская сигару изо рта.
На Кубе все курили сигары, даже те, кто в принципе не курил. Это помогало почувствовать атмосферу и неповторимый национальный колорит острова.
Мы слушали саксофон, пили коктейли и курили сигары. Атмосфера далекого прошлого царила в этом неповторимом и сегодня полупустом баре. Видимо, бесплатные ужины и напитки сделали нецелесообразным посещение подобных мест, учитывая экономический кризис и желание экономить.
Saxeandro Angelo играл, как всегда, замечательно, и звук наполнял полутемный зал и наши сердца полусладким ощущением присутствия, в котором был запах кофе, рома и сахарного тростника, вкус коктейлей и шум волн, разбивающихся о скалу совсем рядом. Где-то в нашем воображение танцевали сексуальные мулатки, до которых можно было легко дотронуться, если приложить к этому необходимые усилия.
Первый раз я оказался в этом баре десять лет назад. Я был очарован неповторимой атмосферой, так гармонирующей со звуками саксофона. Это была моя первая встреча с Кубой и потому самая замечательная и неповторимая.
Я сегодня услышал разговор наших соотечественников за завтракам в отеле. Одни из них делились своим впечатлением об экскурсии в Гавану и перечисляли места, где удалось побывать и осмотреть: Кафедральный собор, Капитолий, театр Гарсии Лорки, фабрику сигар, старинные крепости, любимые бары Хемингуэя.
- Как же, слышали про старого пьяницу, - с видом знатока заметил молодой парень с пивным брюшком и пролетарским лицом.
Мне стало грустно. Как-то я уже слышал недавно из уст женщины бальзаковского возраста неодобрительные высказывание о распутстве и многоженстве писателя. Хочу заметить, что нет более злобный существ, чем стареющие женщины, они готовы забросать оскорблениями всех и вся, кто не соответствует их представлению о жизни: молодых и красивых девушек, мужчин, которые встречающихся с молодыми и красивыми девушками, счастливых в любви и браке, влюбленных и возлюбленных, более удачливых подруг, мужчин, у которых было несколько жен, мужчин,  у которых их не было вообще, и многих других, кто вызывал зависть и воспоминания.
Кто-то из современных писак тоже отличился, пытаясь оспорить некоторые факты из жизни писателя, подвергая сомнению его участие в военных действиях и многочисленные ранения. С большим удовольствием они писали о психическом состоянии Эрнеста и его самоубийстве. Так было всегда: бездарность пыталась привлечь к себе внимание за счет талантливых и знаменитых.
Мои друзья ушли, а я заказал себе лучший на мой взгляд ром «Сантьяго-де Куба» пятнадцатилетней выдержки и, потягивая сигару, по привычке царапал на салфетке строчки, выдергивая их из немного хмельной головы, складывая в ряд и придавая смысл и рифму.


Ром, мулатки и сигары,
Пляжи лучшие на свете,
Танцы, песни, карнавалы,
Словно из других столетий!

И гуляет по Гаване
Всюду тень Хемингуэя,
Пишет разные романы,
То трезвея,то пьянея.

Че Гевара в камне, в песне,
На картинах и в преданьях,
Мы когда то были вместе,
Несмотря на расстоянья.

И разбитые машины,
Форды, Жигули, Победы,
Рынки, бары, магазины,
Перемены и запреты.

Куба. Кризис и ракеты,
Сахар, море, Варадеро,
В каждом нашем сердце где-то
Смуглые друзья в сомбреро.

Может, будет все иначе,
Все изменится за годы,
Только никогда не плачут
Люди Острова Свободы.

 

Куба, конечно, очень изменилась за десять лет. Я очень люблю эту страну, но стали пропадать искренность и улыбки, а на первый план выходят отношения, основанные на долларах. Вернее, даже на евро, потому как власти вдруг разом изменили соотношения конвертируемого песо иностранным валютам, и страна стала сразу богаче, продавая услуги и товары за евро.
Так же стали поступать и граждане, качество услуг падало, а цены росли.
Впрочем, нам все это очень хорошо знакомо, не так ли?
Популярность Хемингуэя на Кубе можно сравнить только с популярностью Фиделя и Че Гевары. Это своеобразный бренд, стоящий вне идеологии, приносящий большие деньги и славу маленькой стране.
Хемингуэй прожил на острове большую часть своей жизни, здесь он творил, любил, жил и воевал с реальными противниками и своими проблемами. Имя писателя невозможно оторвать от Кубы.
Есть даже такая экскурсия – «Гавана Хемингуэя».
Гавана очень красивый город, хотя и не блещет новизной фасадов и ухоженностью улиц.
Здесь свой неповторимый образ, своя атмосфера, которую не спутаешь ни с какой другой.
Я не люблю, когда сравнивают Кубу и ее столицу с другими соседними странами, например Доминиканой.
«Я был в Доминикане, зачем мне на Кубу, это одно и тоже», - можно услышать из уст наших туристов. Оставим разговоры об интеллекте и мировоззрении наших туристов. Если бы некоторые из них остались дома, всем было бы лучше. Никогда не забуду, как отдыхали два довольно высоких милицейских начальника из средней полосы России. То, что они долго летели Аэрофлотом и прилетели слегка трезвые, я не хочу и вспоминать, в этом удивительного мало. Правда, наши герои умудрились еще потерять документы в аэропорту и долго тыкали корочки в лицо кубинским стражам, повторяя "Рашен полицай". Все же добравшись до отеля и расселившись, они стали соревноваться с барменом: кто вперед, он нальет или они выпьют. Благо, что все включено.
Я встретил их на пляже в десять часов на третий день отдыха. Как настоящие русские, они сразу предложили выпить, сами уже пропустили больше пол-литра на двоих. Десять утра, плюс тридцать. А рядом самый лучший пляж на свете. Утро русского туриста.
- И что ты постоянно летаешь на Кубу, нам вот Египет больше нравится? - сказал один из них, жалуясь на самочувствие.
Редко можно встретить человека, которого оставила Гавана равнодушным.
Архитектурные сооружения времен испанского колониального господства соседствуют здесь с современными зданиями из бетона и стекла. Город строился в разные эпохи, что отразилось на его сложной планировке. Центральные улицы старого города бульвар Прадо и набережная Малекон - это любимые места отдыха молодежи и туристов. На бульваре расположено здание Национального Капитолия, построенное в 1920 году по образцу аналогичного строения в Вашингтоне, где сейчас располагается Академия наук. Совсем недалеко от этого места расположена и Кафедральная площадь, с самым древним известным собором, построенным в 1674 году.
В крепости Сан Карлос де ла Кабанья каждый вечер в девять часов вечера проходит традиционная церемония, символизирующая начало веселой гаванской ночи пушечным выстрелом. А веселиться в Гаване умеют. Многочисленные рестораны, бары, кабаре и дискотеки зазывают туристов, завлекают и влюбляют в себя разнообразным набором впечатлений и развлечений.
Понятно, что здесь легко найти себе девушку на любой вкус и кошелек, выпить рома, послушать музыку в баре или просто удалиться в одну из ближайших комнат, которую с удовольствием предоставят местные жители за небольшую плату.
Совсем недавно кубинкам разрешили селиться в отеле с туристами, это определенный прогресс в отношениях с иностранцами. Власти всегда закрывали глаза на этот бизнес, без этого будет меньше туристов, жизнь местного населения станет еще труднее.
В первое мое посещение Гаваны я, конечно, побывал в любимых барах Хемингуэя, выпил, как положено, дайкири и мохито и сфотографировался на фоне этих заведений. Нам даже показали отель, в котором жил великий писатель. В третий раз нам с приятелем удалось договориться с местным гидом, который когда-то учился в союзе, и он проводил нас в закрытый по каким-то причинам музей, который располагался в номере гостинице. Этот же гид по нашей просьбе отвез нас на такси на виллу, в которой нобелевский лауреат провел много дней своей короткой жизни.
Вилла поразила меня своей запущенностью и непередаваемым чувством одиночества, которое, видимо, испытывал ее хозяин.
По состоянию здоровья Хемингуэй не мог присутствовать на вручении ему Нобелевской премии по литературе в Стокгольме в 1954 году, однако, прислал в письменном виде небольшую речь для этого случая, в которой говорил: "Жизнь писателя - всегда одинокая жизнь. Писательские организации в какой-то мере спасают писателя от одиночества, но сомневаюсь, чтобы они помогали в его работе. Расставаясь со своим одиночеством, он вырастает как общественная фигура, но работа его при этом страдает."
Первый раз Хемингуэй посетил Кубу в апреле 1932 года, отправившись в дальнее плавание с Джо Расселом на его яхте «Анита». Путешествие было спланировано на две недели, но Эрнесту так понравилась Куба, что он провел там два месяца. Комната в отеле «Амброс Мундос» в центре Гаваны показалась ему идеальным местом для работы, из ее окна были видны старый собор, крыши домов и вход в гавань.
Когда Хемингуэй уставал от литературных дрязг, он уходил на яхте к берегам Кубы и проводил по много дней в водах Гольфстрима, охотясь на гигантских марлинов. Однажды он поймал на крючок марлина весом около 750 фунтов. В течение полутора часов происходил поединок, в результате которого гигантская рыба утащила яхту на восемь миль в океан, в конце оборвала леску.
Позже на рыбалке произойдет другой случай, который, вероятно, послужит впоследствии сюжетной основой для повести "Старик и море". Хемингуэй целый день будет бороться с гигантской туной, и только к вечеру рыба станет ослабевать. Когда уже победа будет близка, и он подтянет рыбу к яхте, появятся акулы и набросятся на обессиленную туну. От огромной рыбы останутся только голова и скелет.
Лето 1941 года Хемингуэй со своей новой женой встретили на Кубе, где и узнали о нападении гитлеровской Германии на Советский союз. Хэмингуэй сразу направил в Москву телеграмму о солидарности в отпоре фашистской агрессии.
Обстановка на Кубу располагала к работе, а яхта "Пилар" стояла у причала, готовая в любой момент выйти в голубые воды Гольфстрима. Но долго сидеть без дела писатель не мог и обратился в американское посольство с целью создать на Кубе контрразведывательную сеть для борьбы с просачиванием агентуры. Эта идея нашла поддержку, сведения доставлялись в Финка-Вихия, где систематизировались и передавались американскому посольству.
В конце мая 1942 года Хемингуэй придумал новый план, он предложил переоборудовать яхту «Пилар»для охоты за вражескими подводными лодками. Расчет был на то, что немецкие подводные лодки, курсировавшие недалеко от кубинского побережья, всплывали, останавливали рыбаков и забирали у них свежую рыбу. Американское военно-морское ведомство снабдило команду аппаратурой и вооружением, включая пулеметы и глубинные бомбы.
Новой жене не нравились постоянные долгие отлучки, веселые и шумные попойки по возвращению из плавания. Она была хорошей журналисткой, считала себя военной корреспонденткой и рвалась в Европу, где должна была произойти главная битва с гитлеровской Германией.
Лет пять назад я побывал на вилле, которая была закрыта на реконструкцию, но наш кубинский приятель провел нас туда. Мы осмотрели дом, башню, бассейн и даже выпили рома из припасенной мной фляжки со смотрительницей музея за великого писателя, сфотографировались на фоне яхты «Пилар».
Но я закончу свой рассказ, если позволите.
В мае 1944 года Марта отплыла на корабле в Лондон, а позже туда отправился и Эрнест. Однако, там их пути редко пересекались, и однажды в ресторанчике он встретил журналистку Мэри Уэлш, которая покорила его с первого взгляда.
Потом была война, участие в бомбардировках и контакты с французскими партизанами, освобождение Парижа и много других событий. Все это нашло отражение в его творчестве.
Война прошла через всю жизнь Эрнеста, воюя на стороне итальянцев в 1918 году, он получил множество ран и из его молодого и сильного тела извлекли 22 осколка.
Но это было давно. Можно сказать, в другой жизни.
А сейчас война заканчивалась, и Хемингуэй все чаще думал о возвращение на Кубу. 6 марта 1945 года он вылетел в Нью-Йорк и встретился во время остановки с Мартой Гельхорн. Это была их последняя встреча. А улетая из Парижа, Хемингуэй написал Мэри письмо, в котором говорил, что любит ее и будет любить всегда.
Хемингуэй собрал на Кубе своих младших сыновей, но каникулы закончились, и он остался один. Это были тяжелые дни, писать он не мог, так как плохо чувствовал себя. Его мучили головные боли, ночью приходили кошмары, он стал хуже слышать и медленнее говорить и думать.
В мае приехала Мэри и стала хозяйкой на вилле. В декабре 1945 года Эрнест получает развод от Марты и вскоре оформляет брак с Мэри. Вскоре Мэри чуть не умирает от внематочной беременности во время их поездки в Штаты. У нее пропал пульс, и молодой врач, снимая резиновые перчатки, предложил Хемингуэю проститься с женой. А он взял на себя ответственность, натянул на себя халат и заставил врача сделать вливание плазмы в вену, а затем оставался у постели Мэри, пока не появился пульс, не восстановилось дыхание, пока не приехал главный хирург. Несмотря на недомогание, он две недели дежурил у ее постели и следил за тем, как ей переливают кровь и дают кислородные подушки. Мэри скажет потом, что Эрнест "человек, которого хорошо иметь рядом во время несчастья».
Впереди было еще много событий, хороший и плохих, но так устроена жизнь у простых смертных и великих людей.
- Два рома, амиго - попросил я бармена и рукой пригласил скучавшего саксофониста. Народу было мало, диски никто не покупал, я уже оставил ему десять евро, и диск у меня был.
- Присаживайся, амиго. Давай выпьем за Хемингуэя. Он же почти кубинец. Я вчера купил его портрет,- сказал я музыканту, протягивая ром.
-Давай. Хемингуэй был великий кубинский человек,- поддержал меня музыкант..
Мы выпили за писателя, за Кубу, за СССР и Россию, за дружбу и остались довольны этим теплым вечером, проведенным в баре виллы Дюпон.
А портрет висит у меня в кабинете и напоминает о Кубе, о великом писателе и самоотверженном человеке, рыбаке и охотнике, боксере и любителе корриды, человеке у которого были дети, жены, большое количество кошек и яхта "Пилар", но он оставался одиноким до последних дней своих, о старом пьянице, получившим Нобелевскую премию - Эрнесте Хемингуэе.

Новые строки

Искусство жить - что это за наука?
И кто владеет этим ремеслом?
Как жить, чтобы не овладела скука,
И был прекрасен внешний вид и дом?

Хороший вкус, изящные манеры,
Познания в вине и красоте,
И женщины - Джоконды и Венеры
На этой недоступной высоте.

Под элегантным смокингом небрежно 
Часы Патек виднеются слегка,
Успех и процветанье неизбежны,
Об этом скажет всем ваша рука.

Устав от лиц и светского приема,
Слегка пьянея от французских вин,
Захочется вдруг оказаться дома,
Вдали от небоскребов и машин.

Но, рассекая волны океана,
Круизный лайнер движется вперед,
И снова острова, меридианы,
Большие города, чужой народ.

И каждый вечер зажигают люстры,
Их ловят свет бриллианты наших дам,
Поговорим о моде и искусстве:
"Позволите Вам налить вина...мадам?"

В круговороте декольте и фраков,
Под звуки скрипки, шума казино,
Вдруг понимаешь истину однако,
Все это уже было, но давным-давно.

Не ты, другой был счастлив и беспечен,
И проводил в объятьях вечера,
Любовь и жизнь дается нам не вечно,
И молодость закончилась вчера.

И лайнер - это копия планеты,
В движенье поступательном вперед,
Мы сочиняем новые сюжеты,
Пока нам жизнь не предъявила счет.

И лучше что-то сделать сожалея,
Не зная, чем закончится роман,
Чем жизнь прожить краснея и бледнея,
В присутствии любимых сердцем дам.

Судьба всегда к героям благосклонна,
И пусть же освещает дальний путь
Старинная фамильная икона,
Ты взять ее с собою не забудь.

И в мире, где, как прежде, любят книги,
В кругу картин, спектаклей и премьер,
Поймешь, как мелко создавать интриги,
И жить без интересов и манер.

Искусство жить - великое искусство,
В нем места нет кумирам и вождям,
Возможно, это есть шестое чувство,
Не властное дипломам и годам.

И будем жить в гармонии с собою,
Нести тепло, добро, любовь и свет,
Обласканные девой и судьбою,
На много долгих и счастливых лет!